Вторник, 2017-10-24, 09:13:25
Краевое государственное бюджетное учреждение
Дом работников просвещения
660049, г. Красноярск, ул. Кирова, 24

Новости Анонс Фотогалерея Видеогалерея Гостевая книга Контакты
Вы вошли как "Гость" Читайте о нас: 
 









 


 




Произведения Светланы Михайловны Корнюхиной

Глава пятая. Перекрёсток.

   Полонский ещё раз жадно хлебнул морозной свежести и нехотя вернулся в здание, к своим дежурным обязанностям. Видимо, снежная позёмка не только навьюжила  давние воспоминания, но и напрочь утащила душевное равновесие и рабочий настрой.  Мысли путались, и волнение не проходило. И почему-то долго не было Кости …
   - Бригада Полонского на вызов. Огнестрел. Жертва тяжело ранена. Полиция уже на месте. Адрес: перекрёсток улиц…
   Григорий взглянул на стенные часы и почему-то не удивился: до боя курантов оставалось тридцать минут…
   … На перекрёстке творилось что-то невообразимое. Гаишники  «разводили» две, притёртые друг к другу иномарки, и разруливали длинную пробку у светофора. Полицейские одновременно опрашивали «жертву», лежащую в полусознательном состоянии на носилках, виновника происшествия в наручниках, разукрашенного кровавыми подтёками и синяками, но стоящего на ногах, и пяток случайных свидетелей. Не на шутку разыгравшаяся пурга хищно заметала кровавые следы и потихоньку крала замёрзших свидетелей и зевак-прохожих, желающих успеть к новогоднему столу с потрясающим сэлфи. 
   Вот эта последняя, новомодная деталь раздражала Полонского до крайности. Сочувствие, сострадание, желание помочь как-то незаметно перестали разрывать сердца большинства очевидцев происшествий. Главное – сделать уникальный кадр, чтобы потом взорвать социальные сети. Что-то не то происходит с людьми, что-то не то…
   «Скорая» с трудом перебралась через разбитые бордюры пешеходного тротуара и остановилась на газоне, как можно ближе к пострадавшим.
   - С Новым годом, Григорий Иванович! – Поприветствовал его знакомый следователь и скороговоркой доложил: -  «Жертву» допросили. Можете забирать. Случай не смертельный. Как говорит наш шеф, «обделался лёгким испугом». Травматика. Жизненно важные органы не задеты. Крови потерял немало. Зато другим её портить не будет. И «гадить» пока тоже. Нам всё понятно. Так что дело закроем ещё в этом году, и нас смело можно поздравить с новым «гадом».
   Полонский, осматривая  перетянутую наскоро рану, замотал головой:
   - Не спеши, Дмитрий Афанасьевич. Что-то я ничего не понял. Этот - жертва? Или тот, в наручниках? Кстати, позови его, ссадины надо обработать.
   - Васильев! – Крикнул следователь. – Подойди к «скорой», прижги раны. – Видишь, - кивнул он на спокойно идущего парня, - он даже не пытался удрать. Сам вызвал полицию. Всё просто. Обычные разборки. Два качка – соперники на ринге. Этот, лежачий, чтобы выиграть турнир, подсыпал Васильеву в бутылку с водой снотворного перед боем. В эту же ночь изнасиловал ещё его невесту. И та, поруганная честь, отказалась идти замуж. Васильев проиграл, конечно. Но когда узнал правду, решил отомстить. Подрезал машину «гада», вытащил его, и стали они биться прямо на перекрёстке не на жизнь, а на смерть. Потому что Васильев, дурак, прихватил с собой травматику, чтобы уже наверняка. Но промахнулся малость. Метил ниже пояса, а попал в ногу. Вот мы и имеем – невиновного виновника, которого непременно засудят, и виновного потерпевшего, которому подлечат шкуру, и он снова поползёт «гадить»…  Забирай скорее, Григорий Иванович, а то ядом начнёт плеваться.
   - Дела… - Полонский  дал отмашку медбратьям, а сам огляделся. - Других пострадавших нет? 
   - Нет, Григорий Иванович, обошлось. Правда, пытались наших героев  разнять двое – мужик такой, молотобоец в песцовой шапке и дамочка в беличьей шубке. Синяков мало-мало огребли. Да вон они протокол подписывают.
   Полонский повернулся туда, куда следователь показывал рукой, и сразу порыв ветра принёс знакомый голос:  
    - Гриня! Я здесь. Я – живой и принципиально здоровый. Не дождутся! Вот только очки разбили, гадюки!
    Костя Лопарёв, видимо случайно попавший в пробку и, разумеется, по своей инициативе, в переделку, тащил за собой «беличью шубку». Та упиралась, спотыкалась и, как могла, закрывалась от наскоков порывистого ветра. Полонский было хотел крикнуть, чтобы тот оставил свидетельницу в покое, но вдруг откуда ни возьмись, вынырнул Петрович. Придерживая шапку, закричал на ухо:
    - С Новым годом, Григорий Иванович! А я к вам. Детей и внуков поздравил, а застолье не про меня. Даже шампанского нельзя. Давайте вас подменю, а то у вас гости. Нехорошо как-то.
   - Какие гости, Петрович? – Крикнул он уже вслед бежавшему к машине  коллеге, и проворчал себе под нос: - Клоп перебьётся. Захотел приключений? Получи, «гадский» сын…
   Полонский обернулся и замер на полуслове. Перед ним, как на лубочной картинке, стояла шикарная «меховая» пара, заштрихованная метелью. В свете ярких блуждающих огней от фар дружно разъезжающихся в разные стороны машин, ни дать, ни взять, - сказочные персонажи - заложники снежного плена волшебной новогодней ночи. «Ну, Клоп, пригрел-таки Снегурочку» - Промелькнуло где-то в самой глубине сознания, а глаза сквозь снежный туман срисовали новую реальность. Марина…
 
  … Они шли в новогодней суете улицы, не замечая ни метели, ни прохожих. Костя исчез куда-то, но и это было неважно.
   - Почему одна?
   - Так сложилось. Жене публичного человека долго быть единственной не всегда получается. Чем выше мужчина поднимается по карьерной лестнице, тем чаще в нём просыпается инстинкт полигамной особи. Тут уж надо или смириться, или уходить. Я выбрала второе. Как ты?
   - Если о семье, то не женат. Если о работе, то всё, как прежде. Что поделать? Я – скучный махровый однолюб.
   - Не самое плохое качество. Нынче, так и вовсе цены нет.
   - Мои ставки, стало быть, повысились?
   - Ты о чём?
   - Да о том, что на этом перекрёстке зодиакальный круг замкнулся. Верный дракон и мудрая змейка снова встретились на новом витке судьбы. Выходи за меня замуж.
    - Она согласна. – Официальным тоном заявил проявившийся из снежной пелены Костя и вручил букет голландских роз. - Поздравляю! Господи, как же я люблю это делать.- И на ушко Марине прошептал: - Но если в конце года снова уползёшь, змеюка, задушу собственными руками. – А вслух добавил: - Ну, никто так не умеет жить, как мы не умеем…
   - А почему куранты не бьют? – Перевёл разговор Полонский и, взглянув на часы, порадовался за всех: - О! У нас есть три минуты! Успеем открыть шампанское и … добежать до монгольской границы…

2013 год 

#

«И только ночь кончается рассветом»…

                                                                                                                                                                                                        

                                                                                                       Нужно уметь закрывать скучную книгу, уходить с

                                                                                                    плохого кино, увольняться с нелюбимой работы

                                                                                                                и расставаться с людьми, которые тобой не дорожат.

                                                                                                                                                                            М. Жванецкий

Глава первая.  Мрачные сумерки   «Всё вышло, как всегда по-дурацки. Мы с женой снова поссорились, и я в очередной раз хлопнул дверью. Зачем? Куда? На дворе тоскливая весенняя промозглость, бесприютная уличная пустота и неизбежно наползающая чернильная сибирская ночь. А во мне – вулкан злобы, подогреваемой подлой ангиной, что бессовестно и некстати вот уже два дня душит моё сиплое горло. И что прикажете со всем этим делать?

   Так бывает, когда не той дверью хлопнешь. Ушёл бы в кабинет, забурился в интернет да гасил бы эмоции «размышлизмами» в личном дневнике. Тепло, светло и жёны-мухи не кусают. Ночью помирились бы. А утром с чистой совестью – на работу. Впервые, что ли?

   Так нет. Не выдержал, задохнулся в бессмысленной ссоре, сгрёб ноутбук и рванул на воздух, в неизвестность. Словно закрыл за собой навсегда неудавшуюся часть своей жизни. Неужели неудавшуюся? Неужели навсегда?»

   Филипп поставил знак вопроса и задумался, свернув в трубочку нижнюю губу двумя пальцами и теребя её из стороны в сторону. Давняя детская привычка…

   «Стрёмненько. Сижу один в кособокой беседке чужого двора среди «хрущёвок» и плачу в жилетку… компьютеру. Подросток – переросток! Кому расскажи, засмеют».

   Кстати, вторая привычка с юности: любую мысль изрекать вначале односложно и уменьшительно, подтрунивая не то над собой, не то над серьёзностью ситуации. Помогает, однако.

   Он сжался от озноба и сгустившейся в воздухе сырости, готовой на пару с ним расплакаться нудным сопливым дождиком. Покрепче завязал шарф и спиной почувствовал, что за ним кто-то стоит. Оглянулся.  Высокая пожилая женщина, в тёмной куртке и вязаном берете, читала, чуть прищурившись, его текст. При этом не скрывала своего любопытства и слегка постукивала по ладони собачьим поводком.

   «Прикольненько. Застукали». Филипп, а попросту Фил, машинально переключил комп на картинку, никак не желая озвучивать посторонним свои тайные стенания. Женщина понимающе улыбнулась.

   - Извините, думала, просто по интернету гуляете. А тут личное…  -  Мягкая ладонь легла на его плечо. - Не смущайтесь. Все писатели начинали с дневников или «писем к другу».

   - Да я и не писатель вовсе. Технарь. – Словно школьник начал оправдываться тридцатилетний здоровяк, слегка подпорченный ангиной, как зрелый фрукт пятном гнили. – Это так, «филькина грамота»*.  Никакой литературной ценности. Просто иногда хочется выговориться…

   - А довериться некому. Бывает. – Она присела на скамейку напротив, готовая стать новой «жилеткой» для незнакомца, ничуть не смущаясь разницы в возрасте. - Говорят, что когда читаешь, убегаешь от себя, когда пишешь, тонешь в себе. Уже тонете, молодой человек, или так - решили побарахтаться в собственных переживаниях?

   «Премиленько»...  Оценил усмешку Фил  и неожиданно для себя подхватил иронию в свой адрес: - Ещё не «утопленник», но уже на грани. -  И почувствовал, как вспыхнувшее вначале раздражение бесследно растаяло в добродушной улыбке случайной собеседницы.

   Похоже, и она  заметила перемену в его настроении и охотно, без всякого назидания, продолжила:

   - А вот Уильям Моэм, например, говорил: «Разумен тот писатель, который пишет с одной целью - вернуть себе душевный покой». Я думаю, признанный классик зарубежной литературы и бывший британский разведчик глупость не посоветует.

   «Забавненько»…  Фил, к своему стыду, не вспомнил такого писателя, но мысль его поразила: «О как! Остальные, стало быть, не столь умны, коль пишут для того, чтобы «вернуть душевный покой» другим людям. Или я чего-то недоперепонял?»  Она увидела его недоумение и успокоила:

   - Просто это ваш случай. Так что пишите, молодой человек, не стесняйтесь. Всё лучше, чем глушить тоску алкоголем. И не расстраивайтесь. Найдёте ещё «свою дверь». 

   «Позитивненько». Согласился кивком Филипп и молча поменял картинку.

   В это время к беседке подкатил на велосипеде мальчуган лет восьми, притормозил, увидев взрослых  возле компьютера.  Спешился, удивившись: «Чего это они? Во дворе, в такую погоду?»  Правда, он знал, что «Клава», то есть учительница Клавдия Ивановна, хоть и давно на пенсии, но с компом дружит и даже разрешает по-соседски скачать новые игры своего внука. У того папа бывает в столице и привозит новинки. А вот дяденька…

   - Добрый вечер, Клавдия Ивановна! Крутая игра? Как название?

   - Привет, Максимка! Название? «Хлопок дверью». А может, «Найди правильную дверь».

   - Не слышал о такой. Новая, что ли?

   - Не думаю. Старая, как само человечество. -  Философски протянула Клавдия Ивановна. - Правда, взрослая. Тебе не понять пока. – Тут же спохватилась: - Максимка, а ты чего так поздно на улице? И куда мать смотрит?

   - Не заблужусь, не маленький. А мама ещё на работе.

   - Это с каких пор библиотеки допоздна стали работать?

   - А сегодня у них Библионочь. Не беспокойтесь, Клавдия Ивановна, я сейчас пойду за ней. Только велосипед под лестницу поставлю.- И, увидев, что незнакомец зашёлся в приступе кашля, сочувственно предложил: - Дяденька, а вы тоже идите в библиотеку. Там удобнее. И теплее. Детские мероприятия уже закончились. Остались «16 плюс». Хотите, я вас провожу? Тут рядом. На соседней улице.

   - Нормальненько.  Нет уж. Это я тебя провожу. Поздновато одному по улицам шастать.- Просипел, вставая, «дяденька», закрыл комп и протянул мальчику руку. - Будем знакомы. Фил. Сокращенно от Филиппа.

   - Макс. Сокращённо от Максима. - Ничуть не смутился тот.

   - Помочь отвести «коня» в стойло? – Предложил Фил, кутаясь в шарф.

   - Да не, я сам. - Максимка отвёл глаза и быстро развернул велосипед.

   - Вот и ладушки. – Одобрила кивком старушка, а Филу сказала тихо и многозначительно: - Кто знает, вдруг на этот раз не ошибёшься дверью? - Позвала Бобика и подалась к подъезду вслед малолетнему велосипедисту.

   Крик Максимки потряс вечернюю тишину двора. Его подхватил громкий собачий лай. Фил, не раздумывая, бросился к подъезду. Вручив по пути ноутбук онемевшей Клавдии Ивановне, распахнул приоткрытую и подпёртую кирпичом дверь подъезда.

   «Мрачноватненько»…  Тусклый свет горевшей где-то на третьем этаже лампочки едва рассеивал темень лестничного проёма. И всё же Фил сразу увидел велосипед, брошенный  на полу. Бледный, перепуганный насмерть Максим, медленно съезжал спиной по стене, с ужасом глядя под лестницу. Там, в глубине просторной ниши, дыбилась тёмная груда непонятно чего, которую сразу обложил недовольным лаем бесстрашный Бобик.

   - Что случилось? – Фил подскочил к мальчику, подхватил его на руки, осторожно  усадил на ступеньку. – На тебя напали?

   Максимка отрицательно замотал головой и показал рукой:

   - Т- там т - труп…

   - Господи, помилуй! - Охнула вошедшая в полумрак подъезда Клавдия Ивановна. Перекрестилась, сунула ноутбук мальчику и оттащила собаку, с трудом прицепив поводок на ошейник.

   - Занятненько. – Отреагировал Фил и тут же осадил себя. Сейчас уж точно не до иронии. - Разберёмся, парень.  Главное, ты успокойся. – Фил  похлопал себя по карманам, ища зажигалку.

   - Возьмите мой фонарик! – Предложила  Клавдия Ивановна, одной рукой сдерживая неуёмного Бобика, другой протягивая небольшую «палочку-выручалочку» для прогулок в тёмное время.

   Фил пошарил фонариком в нише, высветил скрюченные ноги, обутые в потрёпанные полуботинки, скользнул лучом дальше, по куче грязного тряпья, и остановился на застывшем, словно маска, белом лице подростка.

   - Похоже, он действительно мёртв. – Нахмурился Филипп и шагнул ближе.

   - Ничего не трогайте, я вызову полицию. – Прошептала Клавдия Ивановна. Заволновалась, засуетилась, подняла мальчика. - Пойдем ко мне, Максимка. Держись, малыш. Всё будет хорошо. –  Повернулась к Филу, и строгий указательный палец буквально вонзился в его грудь. - Ваш ноутбук тоже у меня побудет. А вы, когда освободитесь, будьте любезны, проводите домой Мирославу, мать мальчика. У неё год назад муж погиб в автокатастрофе. Задумчивая ещё. Мало ли что… - Палец восклицательным знаком  вскинулся вверх, твёрдо фиксируя неоспоримость сказанного.

   А Фил и не возражал. Больное горло тоже. Он без труда поднял велосипед на площадку повыше, осмотрел, нет ли каких повреждений, и присел рядом, прикрыв усталые глаза. «А ведь ни один сосед на крик не вышел»» - промелькнула запоздалая мысль и тут же завязла в тупом височном гуле, сквозь который едва пробивался отдалённый  сигнал полицейской сирены.

«Оперативненько». -  Отметил в своей манере Фил, нашёл силы подняться и шагнул навстречу новым неприятностям.

Глава вторая.  Найдёныш

   Неприятности предположить было нетрудно. С приездом оперативной бригады дремавший подъезд сразу ожил, вспыхнул яркими окнами, загудел беспокойными голосами. Медэксперт, не обнаружив у найдёныша пульса и зафиксировав на теле синюшные гематомы, объявил привычно: «Тело ещё не   остыло. Возможно, наркопередоза. А дальше - вскрытие покажет». И началась обычная процедура осмотра места происшествия, поквартирного опроса соседей и свидетелей.

   Филипп всё уже рассказал под протокол, но его не переставал терзать один вопрос: что  ответить следователю, если тот вполне логично поинтересуется, с каких щей он, живущий в элитном центре Светлогорска, оказался на глухой тёмной окраине? И этот вопрос естественно прозвучал. Типичный прищур следователя буквально буравил подозрением честные глаза Филиппа.

   «Паршивенько. И правду не скажешь, и врать не умею». Филипп прокашлялся и набрал побольше воздуха в лёгкие. Но ответить не успел.

   - Ко мне в гости пришёл. – Послышался за спиной спокойно твёрдый голос Клавдии Ивановны. - Мой бывший ученик, классный «айтишник»*. У меня компьютер завис. Вот и попросила приехать. Если больше нет вопросов, я, с вашего позволения, его заберу. Ему лекарства надо принять. Видите, человек еле стоит на ногах? - И для убедительности взяла Фила под руку.

   Сравнительно молодой следователь невольно подтянулся при виде строгого педагога, деловито буркнул «свободен пока» и пошёл во двор, где загружали тело подростка. Но вдруг остановился, медленно обернулся:

   - Так говорите, «айтишник»? А телефончик на всякий случай можно?

   - Без проблем. – Не удивился и даже обрадовался Филипп, достал из нагрудного кармана визитку. - Не стесняйтесь. Звоните в любое время. – Тут же смутился, увидев лёгкую улыбку следователя, пожал плечами, развёл руками и поспешил обратно, под надёжное «крыло» Клавдии Ивановны. В это время к следователю подошёл другой оперативник, сообщив, что одна из соседок опознала парнишку. Оба пошли к машине «пробивать» найдёныша по базе данных. Фил невольно замедлил шаг и прислушался, а вернувшись к «бывшей учительнице», хмуро кивнул:

   - Спасибо, Клавдия Ивановна. Выручили.

   - Да пожалуйста. И вот ещё… – Она протянула две таблетки и маленькую бутылочку минералки. - Только вы не этим расстроены. Что там?

   - Соседка опознала подростка. Костя Балашов. Лет пять назад жил в доме напротив с матерью-алкоголичкой. Отец бросил. Мать лишили родительских прав. Пацана определили в детский дом. Сбегал дважды. Искал мать, которая продала квартиру, пропила и жила неизвестно где. А парень во время своих приключений связался с бездомными, подсел на наркоту. До совершеннолетия состоял на учёте в детской комнате милиции. Теперь он не детдомовец, и вовсе как ничей, сам по себе.

   - Весьма и весьма печально.  – Вздохнула Клавдия Ивановна и, взяв его за локоть, повела от подъезда.- И к великому сожалению, всё как-то буднично и давно не удивительно. Потому и страшно.  - Остановилась и просительно заглянула ему в глаза. - Филипп, я вас умоляю, Мирослава…

Глава третья. Библионочь

   «Мирослава… Красивое имя. Гордое. Почти княжеское. И очень миролюбивое. Из рыцарских или мушкетерских времён. Когда взмахом кружевного белоснежного платочка останавливались кровавые дуэли. Правда, нынешняя обладательница имени вряд ли «потянет» на сей статус, держа в руках библиотечный формуляр».

   Филипп хмыкнул и свернул на соседнюю улицу, где в привычной для окраины полутьме выделялось светлым пятном невысокое  крыльцо районной библиотеки, и прибавил шагу, дав волю воспалённому воображению. Он представил «серую мышь» лет тридцати, в длинной тёмной юбке и вязаной кофте, с наспех завинченным колтуном блёклых волос на затылке, потухший взгляд замученной проблемами матери-одиночки, живущей на зарплату бюджетницы от культуры. И снова покраснел за себя.

«Живописьненько. К чему бы такое уничижение совершенно незнакомой мне женщины? Сам-то сильно тянешь на графа Монтекристо? И не ты ли только что в ярости грохнул дверью, наверняка обидев пусть нелепо живущую, пусть гражданскую, но жену?»

   Самокритика не помогла. Что-то мешало остыть и внять голосу разума, отчего Филипп разозлился ещё больше и с силой потянул на себя массивную дверь темно-серого бетонного здания незапамятных времён. По всей видимости, бывшего административного корпуса, приспособленного под библиотечный фонд. Догадку подтвердили и гулкие, узкие коридоры, и высокие, метров пяти, не меньше, стены с врезанными пластиковыми дверями. Но что было странно: вся бетонная пустота гасилась необычным, мягко радужным освещением, льющимся с потолка, притягивала замысловатыми инсталляциями вдоль стен, что создавало впечатление ирреальности окружающего пространства. Готические неглубокие ниши с собственной мягкой подсветкой являли зрителю живописные картины, словно вырванные у природы куски пейзажа. Приглушённые голоса, отдалённые звуки музыки лишь усиливали эффект неземной картинки, и Фил остановился в растерянности. Так силён был контраст с уличным неуютом. «Сюрреальненько!* И где тут искать мою «инопланетянку?»

   Фил осмелился заглянуть в первую дверь с табличкой «Читальный зал». Увидев молодых людей между стеллажами, довольно ухмыльнулся: «Книжные черви» по полкам ползают. Молодёжь, оказывается, ещё и читает!» В центре за столами сидела другая группа, в основном, очкариков, и увлечённо слушала  рассказ какого-то учёного мужа о новинках научной литературы. «Надо же, о червях! - Удивился совпадению Фил, послушал, прикрыл дверь и направился к другой, по пути переваривая новость. «Интересненько. То, что черви полезны для земли, каждый школьник знает. А то, что у них есть мозги, учёные, оказывается, открыли недавно. Как там он показывал? Вправо – тупик, влево – свободный выход к еде. Если ползут со второго раза влево, значит, есть память, а стало быть, и есть мозги. Логично. Но обидно. Даже какие-то противные черви не ползут туда, где тупик, а ползут к свободе. И живут с пользой.  А у меня, пожалуй, просто червивые мозги, если докатился до такой жизни».

   Он неуверенно приоткрыл дверь с надписью «Шах и мат», услышал мужской голос: «Николай, ты сейчас похож на ребёнка, который играет не думая, запутывается и проигрывает. И вместо того, чтобы понять, почему проиграл, смешивает фигуры и просит соперника начать заново. Попробуй понять… У тебя вопрос, Саша?  Нет, нельзя применять только защиту или только нападение. Выигрывает тот, кто продумывает ходы намного  вперёд. Так и в жизни»…

   «Разумненько. –  Согласился с «голосом» Фил и прикрыл дверь. – И снова про меня. Кабы знать наперёд этот правильный ход…  Где же искать Мирославу?» На следующей двери значилось: «Фотосушка». «Ясненько. Фотолюбители. Но почему «Фотосушка»? Это раньше проявляли плёнки, печатали снимки, «купали» в каких-то химрастворах, сушили на верёвочках…  А теперь проще некуда. «Цифра»!

   Открывать дверь не пришлось. Пока размышлял, его опередил молодой человек с пачкой фото в руках. С порога возвестив «Вот она, фишка!», он потряс пачкой и ринулся к шпагату, растянутому рядами по всему помещению. Вокруг фотографий, пришпиленных бельевыми  прищепками, клубились студенты, обсуждая их на предмет «сэлфи».

   - Круто! С крыши девятиэтажки?

   - А с линии ЛЭП не хочешь? Я уже в интернет выложил.

   - Смотри-ка, Лёшка всегда высоты боялся, а тут по трубе котельной забрался.

   - Культивирование страха смерти и ничего более. – Разъяснял рядом стоящий взрослый «мэтр». – Модно – ещё не значит «художественно» и безопасно. Мода проходит, а жизнь уже не вернёшь.

   - Его ролик в программе Малахова показали. Тысячи просмотров!

   - Малахову нужен рейтинг и неважно, каким путём. - Настойчиво парировал куратор. – Поэтому и пошлость стала нормой. Мораль, культура, воспитание - всё отступает на задний план. Как ни странно, парни, но это - оборотная сторона технического прогресса. Нет сдерживающего фактора. Никто не думает, чем может закончиться подобное безумие. Но вы же – умные люди… Вот, посмотрите Мишины сэлфи. Они сделаны с юмором, и композиции оригинальные. Профессионализм явно проклёвывается...

   «Актуальненько. -  Фил одобрительно кивнул и тихо прикрыл  дверь «фотосушки». - Но всё же, где Мирослава?»

   За соседней дверью с шокирующей надписью «БардАК» (бардовская ассоциация композиторов)  слышалось задушевное пение под гитару. И Филу, даже из любопытства, расхотелось нарушать идиллию своеобразного приюта музыкантов. Он огляделся, насчитал ещё пять дверей. «Занятненько. Так, пожалуй, всю ночь искать можно. У кого бы спросить?»

   Неожиданно дверь напротив распахнулась, и в коридор вышла миловидная брюнетка с деловой папкой. За нею брела группа старшеклассников. Именно «брела», потому что разочарование на их лицах было очевидным. Сожалела о чём-то, обняв папку, и сама девушка:

   - Ну, что я могу поделать? Заболел ваш куратор,  нового найти не успели.

Походите, посмотрите, пообщайтесь с другими  творческими группами.

Столько всего интересного… Минуточку.

   Увидев перед собой мужчину с шарфом на шее, она бросилась к нему, схватила за руку и потащила за собой:

   - Ну, наконец-то! Они же меня чуть живьём не съели. – И помахала папкой группе: - Всё в порядке, ребята! Встреча состоится…

   - Да я не… - пытался возразить Фил, но та от радости не слушала, затолкала  в аудиторию, пожелала удачи и быстренько прикрыла за собой дверь.

Глава четвёртая. Филькина грамота (читать) 

Copyright КГБУ Дом работников просвещения© 2017

»Календарь новостей
«  Октябрь 2017  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
»Форма входа
Логин:
Пароль:
»Друзья сайта
»Подписка на новости

E-mail *:

Введите цифры *:




»Статистика
Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

» Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 1290