Мария Олеговна Горбачева
Родилась я в Красноярске и стала представителем первого поколения сибиряков моей семьи, как и мой брат. Наш отец был коренным москвичом, мама – уроженка Перми. Выбрала педагогику своей профессией не сразу – после школы пыталась поступить в театральный институт, но неудачно. В итоге поступила в педагогическое училище №1 им. Горького, после его окончания пошла работать в родную школу, а позже окончила Красноярский Государственный педагогический университет им. Астафьева, где получила профессию учителя географии.
Вот уже 30 лет работаю в гимназии, которую сама окончила – правда, тогда она была школой №140. Стихи – это для души. Иногда получается. Писала тексты для песен разных композиторов, огромной удачей считаю сотрудничество с Андреем Иголкиным. В репертуаре группы «Яхонт», известной всему Красноярью, есть две песни на мои стихи. Писала тексты для песен к некоторым шоу братьев Запашных, московских рок-композиторов Андрея Лефлера и Антона Лобанова, сотрудничала с Мариной Вишневской, как автор текстов песен.
Учитель музыки и географии
МАОУ Гимназия №8, г. Красноярск
Произведения Марины Олеговны
Мы с ног недавней любовью сбиты.
Давай, мой милый, сбежим с орбиты
Куда-то в космос, в огонь и воду,
В такую маленькую свободу.
И в путь – от вечности до распада.
И пусть нас ищут не там, где надо.
А день приходит, и тень уходит,
И пусть нас ищут и не находят.
И даже если поймут превратно –
Давай не будем спешить обратно.
Мы сможем больше, мы станем выше.
А если струсить – сложнее выжить.
Конечно, трудно – а где не трудно?
Пока ещё не настало утро,
Пока не биты и не убиты –
Давай, мой милый, сбежим с орбиты…
Человек, боящийся высоты,
Видит небо, как недоступный приз.
Человек, боящийся высоты,
Не глядит насмешливо сверху вниз.
У него – земля, на земле – цветы.
И украдкой взгляд, и неловкий взмах.
Человек, боящийся высоты,
Громко топает, чтобы спрятать страх.
Он в карманы прячет свои мечты.
Не от страха плачет, а от стыда.
Человек, боящийся высоты,
Хочет крылья – чтобы взлететь туда.
А над ним смеются, конфуза ждут.
Он хотел всегда не того, что есть.
Он на небо лезет – зажечь звезду.
Потому что некому больше лезть.
Сбежав от непривычных опасений,
Сомнений и панических атак,
Мы шли с тобой по улице весенней
И за руки держались – просто так.
А там была капель – такая прелесть,
Звенела, заливалась соловьем.
И как-то странно люди в нас гляделись,
Как будто что-то видели своё.
Мы в мир зашли – и встали на пороге,
Мы на себе поймали чей-то взгляд.
И не хотелось подводить итоги
И выяснять, кто больше виноват.
Торжествовало нежное, как прежде,
Клонило к удивительному сну.
А на запястье тикала надежда
И не давала завершить весну.
Весна накрасила и припудрила –
Теперь я, видишь, почти красавица.
Давай, я сделаю вид, что мудрая?
А ты – что ценишь, и даже нравится.
Вранье. Но нам без него – хоть вешайся,
Скули от страха, ходи калеками.
Уставший мир просит каплю нежности.
Но Моцарт занят.
А больше – некому.
Мой преданный отчаянный хранитель
Измучен бестолковой подопечной.
Мой самый терпеливый в мире ангел
Не может ни секунды отдохнуть.
Он тискает в руках полсотни нитей,
Он по пятам идет за мной, беспечной.
А я от всех падений разом – в шаге.
И он опять мне чертит новый путь.
Прости меня, прости, мой незаметный,
Я вновь тебе подкинула работы.
Нет, я не то, чтоб дура и слепая –
Но как магнит, притягивает край.
Ты столько раз нашептывал советы,
Как избегать опасных поворотов.
Киваю, но иначе поступаю.
Я женщина, ты знаешь. Привыкай…
Этот день достался мне
Дорого,
Но без слёз и без иной
Нечисти.
Я иду по твоему
Городу.
Он со мною о тебе
Шепчется.
Клён знакомый протянул
Веточку.
Свистнул ветер – он мой друг,
Веришь ли…
Он бумажных голубей
В клеточку
От меня к тебе несёт
Бережно.
В переулке чья-то тень
Прячется,
Притворившись мужиком
В свитере.
А Москва мне об одном
Плачется:
Ты опять ей изменил
С Питером.
И опять ей ждать тебя
Месяцы,
И от ревности страдать –
Боже мой!
Я иду по винтовой
Лестнице –
Прямиком в твой тихий сон,
Может быть.
Долетят ли до тебя
Стаями
Непонятные мои
Весточки?
Я дарю тебе себя,
Дальнюю,
И бумажных голубей
В клеточку…
В чащобе густой, среди ягод и мхов,
Где – строго по правилам детских стихов –
Людская вовек не ступала нога,
Жила одинокая Баба-Яга.
Такой уж дремучей она не была:
Имела утюг и на шёлке спала.
И был ей компьютер – единственный друг.
И с ним она свой коротала досуг.
А так как собою была неплоха –
Мечтала Яга отыскать жениха.
И чтобы на запах компота и щей
Какой-нибудь, что ли, забрел к ней Кощей.
И сайты знакомств изучала она,
Но всё не была удовлетворена,
Поскольку клиенты подобных агенств
Желали грудастых и юных невест.
И вот как-то раз грянул вечный девиз:
“Избушка, избушка, ко мне повернись!”
Из тени еловой – густой и седой –
К избушке царевич пришел молодой.
Растеряна Баба-Яга: “Не пойму,
Куда тебя деть? Приспособить к чему?
На кой ты мне сдался, бесовская прыть?
Сварить тебя? Или уж усыновить?”
Расстроена бабка, клянет на чем свет
Природу, судьбу и дурной Интернет:
“Я мужа искала седого, в годах!
А этот – дитя! Молоко на губах!”
Царевичу жалко Ягу огорчать:
“Попробуем, бабка, сначала начать!
Тебе нужен муж? Мой папаша – вдовец.
Я вас познакомлю – и делу конец!”
Яга обомлела: “К папаше? К царю?
Ой, батюшки… я со стыда же сгорю!
Ни туфель, ни платья приличного нет!
Прическу не делала тысячу лет!”
Но женский талант не забыт, не убит –
И вот уж Яга при параде стоит.
И эту красотку царевич-юнец
Торжественным маршем повел во дворец.
Папаша-вдовец даже сбился с ноги:
“Мадам, же ву зем, я влюблен, я погиб!”
На этом и сказке, ребята, конец.
Не только модели идут под венец…